Неточные совпадения
— Кто я? — еще сердитее повторил голос Николая. Слышно было, как он быстро встал, зацепив за что-то, и Левин увидал перед собой в дверях столь
знакомую и всё-таки поражающую своею дикостью и болезненностью огромную, худую, сутоловатую
фигуру брата, с его большими испуганными глазами.
«Почему у нее нет детей? Она вовсе не похожа на женщину, чувство которой подавлено разумом, да и — существуют ли такие? Не желает портить
фигуру, пасует перед страхом боли? Говорит она своеобразно, но это еще не значит, что она так же и думает. Можно сказать, что она не похожа ни на одну из женщин,
знакомых мне».
— Слушайте-ко, Самгин, — раздался над головой его сиповатый, пониженный голос Попова, — тут тесть мой сидит, интересная
фигура, богатейший человечище! Я сказал ему, что вы поверенный Зотовой, а она — старая
знакомая его. Он хочет познакомиться с вами…
Самгин, покуривая, ходил, сидел, лежал и, точно играя в шахматы, расставлял
фигуры знакомых людей, стараясь найти в них сходства.
В зеркале скользила хорошо
знакомая Самгину
фигура, озабоченное интеллигентное лицо. Искоса следя за нею, Самгин решил...
Здесь собрались интеллигенты и немало
фигур,
знакомых лично или по иллюстрациям: профессора, не из крупных, литераторы, пощипывает бородку Леонид Андреев, с его красивым бледным лицом, в тяжелой шапке черных волос, унылый «последний классик народничества», редактор журнала «Современный мир», Ногайцев, Орехова, ‹Ерухимович›, Тагильский, Хотяинцев, Алябьев, какие-то шикарно одетые дамы, оригинально причесанные, у одной волосы лежали на ушах и на щеках так, что лицо казалось уродливо узеньким и острым.
Невыспавшиеся девицы стояли рядом, взапуски позевывая и вздрагивая от свежести утра. Розоватый парок поднимался с реки, и сквозь него, на светлой воде, Клим видел
знакомые лица девушек неразличимо похожими; Макаров, в белой рубашке с расстегнутым воротом, с обнаженной шеей и встрепанными волосами, сидел на песке у ног девиц, напоминая надоевшую репродукцию с портрета мальчика-итальянца, премию к «Ниве». Самгин впервые заметил, что широкогрудая
фигура Макарова так же клинообразна, как
фигура бродяги Инокова.
Настроенный еще более сердито, Самгин вошел в большой белый ящик, где сидели и лежали на однообразных койках — однообразные люди,
фигуры в желтых халатах; один из них пошел навстречу Самгину и, подойдя, сказал
знакомым ровным голосом, очень тихо...
У него в голове было свое царство цифр в образах: они по-своему строились у него там, как солдаты. Он придумал им какие-то свои знаки или физиономии, по которым они становились в ряды, слагались, множились и делились; все
фигуры их рисовались то
знакомыми людьми, то походили на разных животных.
Рядом с ним шел высокий военный в шинели и фуражке,
фигура которого показалась мне
знакомой.
Так прошло много времени. Начали носиться слухи о близком окончании ссылки, не так уже казался далеким день, в который я брошусь в повозку и полечу в Москву,
знакомые лица мерещились, и между ними, перед ними заветные черты; но едва я отдавался этим мечтам, как мне представлялась с другой стороны повозки бледная, печальная
фигура Р., с заплаканными глазами, с взглядом, выражающим боль и упрек, и радость моя мутилась, мне становилось жаль, смертельно жаль ее.
Я так увлекся перечитыванием незнакомого мне урока, что послышавшийся в передней стук снимания калош внезапно поразил меня. Едва успел я оглянуться, как в дверях показалось рябое, отвратительное для меня лицо и слишком
знакомая неуклюжая
фигура учителя в синем застегнутом фраке с учеными пуговицами.
Маленькая тропка повела нас в тайгу. Мы шли по ней долго и почти не говорили между собой. Километра через полтора справа от дорожки я увидел костер и около него три
фигуры. В одной из них я узнал полицейского пристава. Двое рабочих копали могилу, а рядом с нею на земле лежало чье-то тело, покрытое рогожей. По
знакомой мне обуви на ногах я узнал покойника.
— Как видите… Состарилась, не правда ли?.. Должно быть, хороша, если
знакомые не узнают, — говорила Зося, с завистью больного человека рассматривая здоровую
фигуру Привалова, который точно внес с собой в комнату струю здорового деревенского воздуха.
Голос Марьи Степановны раздавался в моленной с теми особенными интонациями, как читают только раскольники: она читала немного в нос, растягивая слова и произносила «й» как «и». Оглянувшись назад, Привалов заметил в левом углу, сейчас за старухами,
знакомую высокую женскую
фигуру в большом платке, с сложенными по-раскольничьи на груди руками. Это была Надежда Васильевна.
Антонида Ивановна тихонько засмеялась при последних словах, но как-то странно, даже немного болезненно, что уж совсем не шло к ее цветущей здоровьем
фигуре. Привалов с удивлением посмотрел на нее. Она тихо опустила глаза и сделала серьезное лицо. Они прошли молча весь зал, расталкивая публику и кланяясь
знакомым. Привалов чувствовал, что мужчины с удивлением следили глазами за его дамой и отпускали на ее счет разные пикантные замечания, какие делаются в таких случаях.
Под конец моего пребывания в пансионе добродушный француз как-то исчез с нашего горизонта. Говорили, что он уезжал куда-то держать экзамен. Я был в третьем классе гимназии, когда однажды, в начале учебного года, в узком коридоре я наткнулся вдруг на
фигуру, изумительно похожую на Гюгенета, только уже в синем учительском мундире. Я шел с другим мальчиком, поступившим в гимназию тоже от Рыхлинского, и оба мы радостно кинулись к старому
знакомому.
Кому случилось хоть раз хоронить близкого или
знакомого человека, тот навсегда запоминал темное старое распятие, торжественно высившееся у самого поворота на кладбище, и вся окружающая местность получила от него свое название: о нас так и говорили, что мы живем в доме Коляновских, «около старой
фигуры».
Однажды бубенчики прогремели в необычное время. Таратайка промелькнула мимо наших ворот так быстро, что я не разглядел издали
фигуры сидевших, но по
знакомому сладкому замиранию сердца был убежден, что это проехала она. Вскоре тележка вернулась пустая. Это значило, что сестры остались где-нибудь на вечере и будут возвращаться обратно часов в десять.
Между тем передо мною мелькали живые
фигуры моих сверстниц, и я уже делал различие между
знакомыми мальчиками и девочками.
Замелькали
знакомые улицы, лавочки, костелы, остов «старой
фигуры», когда-то разбитой громом, дома Коляновских…
В это время на заднем ходе хлопнула сильно пущенная дверь, что-то едва слышно скатилось по лестнице, и из калитки опять выскочила
знакомая нам женская
фигура.
Каждый вечер он приходил к Женни часом ранее обыкновенного и при первых приветствиях очень внимательно прислушивался, не отзовется ли из спальни хозяйки другой
знакомый голос, не покажется ли в дверях Лизина
фигура.
Из все более и более сгущающегося мрака камеры восстают
знакомые ему
фигуры.
При первом появлении ее на сцене, князь Виктор вздрогнул — по его телу как будто пробежала электрическая искра. Что-то
знакомое мелькнуло ему во всей изящной
фигуре красавицы-актрисы. Нельзя сказать, чтобы он совершенно не узнал в ней Александру Яковлевну Гаринову; время — более трех лет — и костюмы изменили ее почти до неузнаваемости: она пополнела, похорошела и даже как будто выросла, так что хотя Виктор, увидав ее, с первого разу мысленно воскликнул...
Двух состязующихся борцов окружало довольно значительное число любопытных, между коими рисовался своей
фигурой маркиза
знакомый нам губернский предводитель князь Индобский, который на этот раз был какой-то ощипанный и совершенно утративший свой форс.
Я взглянул на вышку трактира. Там, в открытом окне, стояла длинная
фигура и махала платком в нашу сторону. Из-за нее выглядывало действительно нечто похожее на попа. Длинная
фигура показалась мне как будто
знакомою.
Матери хотелось сказать ему то, что она слышала от Николая о незаконности суда, но она плохо поняла это и частью позабыла слова. Стараясь вспомнить их, она отодвинулась в сторону от людей и заметила, что на нее смотрит какой-то молодой человек со светлыми усами. Правую руку он держал в кармане брюк, от этого его левое плечо было ниже, и эта особенность
фигуры показалась
знакомой матери. Но он повернулся к ней спиной, а она была озабочена воспоминаниями и тотчас же забыла о нем.
Впереди плыла в воздухе ограбленная крышка гроба со смятыми венками, и, качаясь с боку на бок, ехали верхом полицейские. Мать шла по тротуару, ей не было видно гроба в густой, тесно окружившей его толпе, которая незаметно выросла и заполнила собой всю широту улицы. Сзади толпы тоже возвышались серые
фигуры верховых, по бокам, держа руки на шашках, шагала пешая полиция, и всюду мелькали
знакомые матери острые глаза шпионов, внимательно щупавшие лица людей.
Были и другие
знакомые черты, ее глаза,
фигура…
Как обычно, стройными рядами, по четыре, через широкие двери все выходили из аудиториума. Мимо мелькнула
знакомая двоякоизогнутая
фигура; я почтительно поклонился.
Их скромно сопровождала
знакомая уж нам
фигура Прохорова, который был один из претендующих родственников и который на этот раз не горланил, как некогда в земском суде, а смиренно, держа под мышкой ваточную фуражку, стал было у притолоки; но губернатор движением головы предложил ему сесть, и Прохоров, щепетильно и едва касаясь краешка, уселся на отдаленное кресло.
Но вот мимо Анниньки скользнула
знакомая женская
фигура, закутанная в большой платок: это была Наташа Шестеркина.
— А вот-с, в Санкт-Петербург отправляют! — сладенько улыбнулся приемщик и указал подбородком в угол, где на единственном имевшемся в почтовом отделении стуле сидела темная человеческая
фигура… Увидев меня, эта
фигура поднялась и подошла ко мне. В ней я узнал моего нового
знакомого, моего новоиспеченного врага, которого я так обидел, когда напился у графа…
По их взглядам и перешептываньям можно было легко догадаться, что красота Джеммы поразила их; один из них, вероятно, уже успевший побывать во Франкфурте, то и дело посматривал на нее, как на
фигуру, ему хорошо
знакомую: он, очевидно, знал, кто она такая.
От белолицей мешковатой
фигуры пахло хозяином, голос у нее был тоже
знакомый, хозяйский, но бывали минуты, когда Тетку мучили сомнения, и тогда она готова была бежать от пестрой
фигуры и лаять.
Коляска подкатывала к крыльцу, где уже стояли встречавшие, а в коляске молодой офицер в белой гвардейской фуражке, а рядом с ним — незабвенная
фигура — жандармский полковник, с седой головой, черными усами и над черными бровями
знакомое золотое пенсне горит на солнце.
Знакомый медведь стоит с подносом, на котором лежат визитные карточки, и важная
фигура в генеральском мундире приветливо спешит нам навстречу, протягивая обе руки Андрееву-Бурлаку.
На зловонном майдане, набитом отбросами всех стран и народов, я первым делом сменял мою суконную поддевку на серый почти новый сермяжный зипун, получив трешницу придачи, расположился около торговки съестным в стоячку обедать. Не успел я поднести ложку мутной серой лапши ко рту, как передо мной выросла богатырская
фигура, на голову выше меня, с рыжим чубом… Взглянул — серые
знакомые глаза… А еще
знакомее показалось мне шадровитое лицо… Не успел я рта открыть, как великан обнял меня.
В стороне от кургана одиноко стоял могучий и бодрый высокий старик. Его седая густая борода серебрилась на солнце и, расчесанная волосок к волоску, лежала на широких лацканах английского пальто. Что-то близко
знакомое сверкнуло мне в этой стройной, энергичной
фигуре и в его глубоких темных глазах, ласково взглянувших из-под седых бровей. Он поднял руку и, сделав отрицательный жест, сказал довольно чисто по-русски...
А. А. Блока до этого я видел только раз в «Славянском базаре», в компании с молодыми людьми. Они проходили мимо нас к выходу, и среди них я невольно залюбовался Блоком. Сюртук ловко сидел на его
фигуре, и его свежее лицо показалось мне
знакомым: где это я его видел? Лицо, глаза и рамка курчавых волос, будто с портрета Байрона, пластические движения стройного тела — все вместе напоминало мне кого-то близкого.
Тут случилось что-то необъяснимое. Я подходил уже к той тропинке, по которой надо взбираться в гору, как послышалась тропота и быстрой ходой меня догоняли три всадника на прекрасных гнедых кабардинках. Четвертую, такую же красавицу, с легким вьюком вели в поводу. Первая
фигура показалась
знакомой, и я узнал моего кунака. За ним два джигита, таких же высоких и стройных, как он, с лицами, будто выкованными из бронзы: один с седеющей острой бородкой, а другой молодой.
Властно захватило новое, неизведанное чувство: в приятном остром напряжении, вытянув шею, он всматривался в темноту, стараясь выделить из неё
знакомую коренастую
фигуру. Так, точно собака на охоте, он крался, думая только о том, чтобы его не заметили, вздрагивая и останавливаясь при каждом звуке, и вдруг впереди резко звякнуло кольцо калитки, взвизгнули петли, он остановился удивлённый, прислушался — звук шагов Максима пропал.
Всенощная отошла, показался народ. Лаптев с напряжением всматривался в темные
фигуры. Уже провезли архиерея в карете, уже перестали звонить, и на колокольне один за другим погасли красные и зеленые огни — это была иллюминация по случаю храмового празд — ника, — а народ все шел не торопясь, разговаривая, останавливаясь под окнами. Но вот, наконец, Лаптев услышал
знакомый голос, сердце его сильно забилось, и оттого, что Юлия Сергеевна была не одна, а с какими-то двумя дамами, им овладело отчаяние.
Когда мы пришли на бивак, уже смерклось совсем. Наши орочи еще не возвращались: по-видимому, они нашли своих земляков и остались у них ночевать. После ужина, когда стали укладываться на ночь, вдруг из соседних кустов неожиданно вынырнула человеческая
фигура, за ней другая, третья и четвертая… Это были удэхейцы, совершенно нам не
знакомые.
Везде перед глазами у Передонова ходили карточные
фигуры, как живые — короли, крали, хлапы. Ходили даже мелкие карты. Это — люди со светлыми пуговицами: гимназисты, городовые. Туз — толстый, с выпяченным пузом, почти одно только пузо. Иногда карты обращались в людей
знакомых. Смешивались живые люди и эти странные оборотни.
Внезапно раздавшийся звонок к молитве прервал волнение малюток. Из соседней комнаты появилась
знакомая горбатенькая
фигура, и тетя Леля, хлопая в ладоши, стала сзывать свое маленькое стадо обычным призывом...
Чем-то
знакомым повеяло на Дуню от этого прелестного лица и воздушно-грациозной
фигуры.
— Пусть люди, не знающие его причины, не
знакомые с обстоятельствами моего уродства, смеются над моей горбатой и кривой
фигурой, пусть издеваются…
Пароход шипел и вздрагивал, подваливая бортом к конторке, усеянной ярко одетой толпой народа, и Фоме казалось, что он видит среди разнообразных лиц и
фигур кого-то
знакомого, кто как будто все прячется за спины других, но не сводит с него глаз.